Неточные совпадения
На свете таково ж: коль в нужду попадёшься,
Отведай сунуться к
друзьям:
Начнут советовать и вкось тебе, и впрямь:
А чуть о
помощи на деле заикнёшься,
То лучший
другИ нем и глух.
И он не мог понять Ольгу, и бежал опять
на другой день к ней, и уже осторожно, с боязнью читал ее лицо, затрудняясь часто и побеждая только с
помощью всего своего ума и знания жизни вопросы, сомнения, требования — все, что всплывало в чертах Ольги.
Язык его стал мешаться, и он пошел перескакивать с одного предмета
на другой. Константин с
помощью Маши уговорил его никуда не ездить и уложил спать совершенно пьяного.
Мужики, в изорванных под мышками тулупах, отчаянно продирались сквозь толпу, наваливались десятками
на телегу, запряженную лошадью, которую следовало «спробовать», или, где-нибудь в стороне, при
помощи увертливого цыгана, торговались до изнеможения, сто раз сряду хлопали
друг друга по рукам, настаивая каждый
на своей цене, между тем как предмет их спора, дрянная лошаденка, покрытая покоробленной рогожей, только что глазами помаргивала, как будто дело шло не о ней…
На другой же день приступила она к исполнению своего плана, послала купить
на базаре толстого полотна, синей китайки и медных пуговок, с
помощью Насти скроила себе рубашку и сарафан, засадила за шитье всю девичью, и к вечеру все было готово.
Ноги у всех более или менее изуродованы; а у которых «от невоспитания, от небрежности родителей» уцелели в природном виде, те подделывают, под настоящую ногу,
другую, искусственную, но такую маленькую, что решительно не могут ступить
на нее, и потому ходят с
помощью прислужниц.
К нему подоспели
на помощь другие европейцы и прогнали негодяев.
Но один потерпел при выходе какое-то повреждение, воротился и получил
помощь от жителей: он был так тронут этим, что,
на прощанье, съехал с людьми
на берег, поколотил и обобрал поселенцев. У одного забрал всех кур, уток и тринадцатилетнюю дочь, у
другого отнял свиней и жену, у старика же Севри, сверх того, две тысячи долларов — и ушел. Но прибывший вслед за тем английский военный корабль дал об этом знать
на Сандвичевы острова и в Сан-Франциско, и преступник был схвачен, с судном, где-то в Новой Зеландии.
Решились не допустить мачту упасть и в
помощь ослабевшим вантам «заложили сейтали» (веревки с блоками). Работа кипела, несмотря
на то, что уж наступила ночь. Успокоились не прежде, как кончив ее.
На другой день стали вытягивать самые ванты. К счастию, погода стихла и дала исполнить это, по возможности, хорошо. Сегодня мачта почти стоит твердо; но
на всякий случай заносят пару лишних вант, чтоб новый крепкий ветер не застал врасплох.
Он чутко понимает потребность не только
другого, ближнего, несчастного, и спешит подать руку
помощи, утешения, но входит даже в положение — вон этой ползущей букашки, которую бережно сажает с дорожки
на куст, чтоб уберечь от ноги прохожего.
Посредине бульвара конные жандармы носились за студентами. Работали с одной стороны нагайками, а с
другой — палками и камнями. По бульвару метались лошади без всадников, а соседние улицы переполнились любопытными. Свалка шла вовсю:
на помощь полиции были вызваны казаки, они окружили толпу и под усиленным конвоем повели в Бутырскую тюрьму. «Ляпинка» — описанное выше общежитие студентов Училища живописи — вся сплошь высыпала
на бульвар.
Утром перед восходом солнца дождь перестал, но вода в реке начала прибывать, и потому надо было торопиться с переправой. В этом случае значительную
помощь оказали нам гольды. Быстро, без проволочек, они перебросили
на другую сторону все наши грузы. Слабенькую лошадь переправили в поводу рядом с лодкой, а остальные переплыли сами.
И когда она просыпается поздно поутру, уж вместо всех прежних слов все только борются два слова с одним словом: «не увижусь» — «увижусь» — и так идет все утро; забыто все, забыто все в этой борьбе, и то слово, которое побольше, все хочет удержать при себе маленькое слово, так и хватается за него, так и держит его: «не увижусь»; а маленькое слово все отбегает и пропадает, все отбегает и пропадает: «увижусь»; забыто все, забыто все, в усилиях большего слова удержать при себе маленькое, да, и оно удерживает его, и зовет
на помощь себе
другое маленькое слово, чтобы некуда было отбежать этому прежнему маленькому слову: «нет, не увижусь»… «нет, не увижусь», — да, теперь два слова крепко держат между собою изменчивое самое маленькое слово, некуда уйти ему от них, сжали они его между собою: «нет, не увижусь» — «нет, не увижусь»…
Диалектическое противоречие в смысле Гегеля проистекает из общего свойства дискурсивного мышления, которое, находясь в дискурсии [Дискурсия (от лат. discursus — довод, аргумент) — рассудочное (или логическое) мышление, мышление с
помощью понятий.], в непрерывном движении, все время меняет положение и переходит от одной точки пути к
другой; вместе с тем оно, хотя
на мгновение, становится твердой ногой в каждой из таких точек и тем самым свой бег разлагает
на отдельные миги,
на моменты неподвижности (Зенон!)
На возвратном пути в фанзу я услышал еще какой-то шум в сарае — это корейцы мололи муку при
помощи ручных жерновов, наложенных один
на другой. К верхнему прикреплен короткий рычаг, при
помощи которого он приводится в движение. Зерно насыпается в деревянный ящик, откуда оно течет в отверстие верхнего камня и затем к зазорам между жерновами.
На другой день мы принялись за устройство шести нарт. Три мы достали у удэгейцев, а три приходилось сделать самим. Захаров и Аринин умели плотничать. В
помощь им были приставлены еще два удэгейца.
На Дерсу было возложено общее руководство работами. Всякие замечания его были всегда кстати, стрелки привыкли, не спорили с ним и не приступали к работе до тех пор, пока не получали его одобрения.
Стрелки не поняли, в чем дело, и в недоумении смотрели
на мои движения. Но в это время подошли Дерсу и Чжан Бао. Они бросились ко мне
на помощь: Дерсу протянул сошки, а Чжан Бао стал бросать мне под ноги плавник. Ухватившись рукой за валежину, я высвободил сначала одну ногу, потом
другую и не без труда выбрался
на твердую землю.
— Дух свят!.. Дух свят!.. накатил!.. накатил!.. — громче прежнего кричала Катенька и грянулась
на руки подбежавшей Матренушке. Та довела ее до диванчика и с
помощью Варвары Петровны уложила.
На другом диванчике уложила бившегося о́ пол блаженного.
Иные стали обращаться к ней с просьбами о
помощи,
другие просто денег просили взаймы, третьи уж не просили, а просто-напросто требовали крупных сумм
на общественные надобности —
на дамские вечера в клубе,
на музыку, даже
на благородные театральные представления, до которых богатой наследнице никакого дела не было.
Кое-как, однако ж, с
помощью друзей, дело сладилось, и Бурмакин, ни слова не говоря жене, раздобылся небольшою суммою, которая, по расчетам его, была достаточна
на удовлетворение самых необходимых издержек.
— Я знаю вас всех, господа, за хороших, близких
друзей, — он быстро и искоса поглядел
на Симановского,и людей отзывчивых. Я сердечно прошу вас прийти мне
на помощь. Дело мною сделано впопыхах, — в этом я должен признаться, — но сделано по искреннему, чистому влечению сердца.
Тарновский, испытывая предохранительную жидкость Ланглебера, произвел, между прочим, следующие два опыта: «Отделяемое твердого шанкра в одном случае и мокнущих слизистых папул в
другом было положено мною
на внутреннюю поверхность плеча здорового субъекта, где с
помощью ланцета предварительно была соскоблена кожица.
Если у этого человека заболеет
другой ребенок, то он разорится
на лечение, предоставит ребенку умереть без
помощи, но в клинику его не повезет: для отца это поругание дорогого ему трупа — слишком высокая плата за лечение.
Мне особенно ярко вспоминается моя первая трахеотомия; это воспоминание кошмаром будет стоять передо мною всю жизнь… Я много раз ассистировал при трахеотомиях товарищам, много раз сам проделал операцию
на трупе. Наконец однажды мне предоставили сделать ее
на живой девочке, которой интубация перестала помогать. Один врач хлороформировал больную,
другой — Стратонов, ассистировал мне, каждую минуту готовый прийти
на помощь.
Но, требуя честности от
других, буду честен и сам: я должен сознаться, что зашитый в кармане документ возбуждал во мне не одно только страстное желание лететь
на помощь Версилову.
Потом, не доверяя зеркальному отражению, они прибегали к графическому методу. Остро очиненным карандашом,
на глаз или при
помощи медной чертежной линейки с транспортиром, они старательно вымеряли длину усов
друг друга и вычерчивали ее
на бумаге. Чтобы было повиднее, Александров обводил свою карандашную линию чернилами. За такими занятиями мирно и незаметно протекала лекция, и молодым людям никакого не было дела до идеала автора.
Мы решили, что
друзья у тебя есть, какие у
другого редко бывают: не фальшивые; в воду за тебя, правда, не бросятся и
на костер не полезут, обниматься тоже не охотники; да ведь это до крайности глупо; пойми, наконец! но зато совет,
помощь, даже деньги — всегда найдешь…
На другой день Александр отправился к Лизавете Александровне открывать то, что ей давно было известно, и требовать ее совета и
помощи. Петра Иваныча не было дома.
А потом — коварный человек! — заметил
на лице
друга кислую мину и давай расспрашивать о его делах, об обстоятельствах, о нуждах — какое гнусное любопытство! да еще — о, верх коварства! — осмелился предлагать свои услуги…
помощь… может быть, деньги! и никаких искренних излияний! ужасно, ужасно!
Первая сама была
на краю гроба, а вторая, распродав с
помощью Гиршфельда
на другой же день после происшествия за полцены всю обстановку квартиры и, поручив ему сдать ее, укатила накануне похорон князя в Крым, условившись с Матвеем Ивановичем, что через месяц, т. е.
на первой неделе великого поста, он приедет туда же.
— Так было надо. Слушайте дальше! Ее сиятельство, считая меня своим единомышленником, пустилась со мной в откровенности и созналась, что она сама давно задалась этою мыслью, что прошение уже почти готово, но что она не знает только подробностей ваших дел и ее затрудняет выбор опекуна. Я, конечно, согласился прийти к ней
на помощь и в том, и в
другом случае — обещался прислать ей выписку о ваших делах и рекомендовал опекуна. Кого, как вы думаете?
Рассказывали, что после нескольких лет безумной жизни с переменными обожателями (маркиз или, по
другой редакции, оперный певец, вскоре был тоже отставлен), Зинаида Павловна, обобрав изрядно напоследок сына одного московского миллионера и пожуировав еще года два
на денежки этого «московского саврасика», возвращенного с
помощью русского посольства из «угарного» Парижа в отцовский дом в Замоскворечье, с оставшимися крохами, но со множеством сундуков и баулов, наполненных парижскими туалетами, благополучно возвратилась в свой родной город Т.
Тот же самый красивый помощник,
на которого пани Вибель пристально глядела, когда он приготовлял для Аггея Никитича папье-фаяр в первое посещение того аптеки, вдруг вздумал каждое послеобеда тоже выходить в сад и собирать с
помощью аптекарского ученика разные лекарственные растения, обильно насаженные предусмотрительным Вибелем в своем собственном саду, и, собирая эти растения, помощник по преимуществу старался быть около беседки, так что моим влюбленным почти слова откровенного нельзя было произнесть
друг с
другом.
Надобно сказать, что сей петиметр был довольно опытен в отвертываньи от дуэлей,
на которые его несколько раз вызывали разные господа за то, что он то насплетничает что-нибудь, то сострит, если не особенно умно, то всегда очень оскорбительно, и ему всегда удавалось выходить сухим из воды: у одних он просил прощения,
другим говорил, что презирает дуэли и считает их варварским обычаем, а
на третьих, наконец, просто жаловался начальству и просил себе
помощи от полиции.
Потому, когда я пожаловался
на него, государь чрезвычайно разгневался; но тут
на помощь к Фотию не замедлили явиться разные
друзья мои: Аракчеев [Аракчеев Алексей Андреевич (1769—1834) — временщик, обладавший в конце царствования Александра I почти неограниченной властью.], Уваров [Уваров Сергей Семенович (1786—1855) — министр народного просвещения с 1833 года.], Шишков [Шишков Александр Семенович (1754—1841) — адмирал, писатель, президент Российской академии, министр народного просвещения с 1824 по 1828 год.], вкупе с девой Анной, и стали всевозможными путями доводить до сведения государя, будто бы ходящие по городу толки о том, что нельзя же оставлять министром духовных дел человека, который проклят анафемой.
Теперь, с
помощью Бисмарков, Наполеонов и
других поборников отечестволюбия, я несколько уяснил себе этот вопрос, но тогда я еще был
на этот счет новичок.
Я до такой степени привыкк ним, что, право, не приходит даже
на мысль вдумываться, в чем собственно заключаются те тонкости, которыми один обуздательный проект отличается от
другого такового ж. Спросите меня, что либеральнее: обуздывать ли человечество при
помощи земских управ или при
помощи особых о земских провинностях присутствий, — клянусь, я не найдусь даже ответить
на этот вопрос.
Начиная готовиться к войне, Фридрих-Вильгельм обратился за
помощью к
другу своему императору Александру, и когда тот, отвечая ему, «что не только союзник пребудет верен своему союзнику, но и
друг явится в числе многочисленной и отличной армии
на помощь своему
другу», король объявил Наполеону войну.
— Революция теперь всюду господствует в Европе; она точно также есть и в России, хотя и скрывается здесь лучше, чем в
других местах; поэтому мы должны удвоить бдительность и рвение с
помощью Божественного провидения. Мы, государи, отвечаем перед Богом за нерадение управления народом. Тебе, брат, предстоит окончить великую обязанность, которую я принял
на себя, основав Священный Союз Государей под покровительством Святого Духа.
Напав
на нить брачных историй, князь Василий не пощадил и Густава Ивановича Фриессе, мужа Анны, рассказав, что он
на другой день после свадьбы явился требовать при
помощи полиции выселения новобрачной из родительского дома, как не имеющую отдельного паспорта, и водворения ее
на место проживания законного мужа.
— Квартира тебе есть, учитель есть! — говорил он сыну, но, видя, что тот ему ничего не отвечает, стал рассматривать, что
на дворе происходит: там Ванька и кучер вкатывали его коляску в сарай и никак не могли этого сделать; к ним пришел наконец
на помощь Симонов, поколотил одну или две половицы в сарае, уставил несколько наискось дышло, уперся в него грудью, велел
другим переть в вагу, — и сразу вдвинули.
Алеша и полковник еще не успели ничего понять, да им и не видно было и до конца казалось, что те шепчутся; а между тем отчаянное лицо старика их тревожило. Они смотрели выпуча глаза
друг на друга, не зная, броситься ли им
на помощь, как было условлено, или еще подождать. Nicolas заметил, может быть, это и притиснул ухо побольнее.
Я, князь и генерал бросились
на помощь; были и
другие, которые нам помогли в эту трудную минуту, даже из дам.
Нашли офицера с простреленной головой. Тут же валялся револьвер казенного образца. Медицинский персонал ходил по полю и подавал
помощь тем, у кого были признаки жизни. Их развозили по больницам, а трупы
на Ваганьково и
на другие кладбища.
Самоотверженные врачи — Таиров, Сычугов и
другие — селились в глухих деревнях не в качестве служащих врачей, а вольнопрактикующих, и старались показать
на своем примере, что и таким путем можно приносить народу существенную
помощь.
Внезапно
другая сабля свистнула над головою князя. Матвей Хомяк прилетел господину
на помощь. Завязался бой меж Хомяком и Серебряным. Опричники напали с голыми саблями
на князя, но деревья и лом защитили Никиту Романовича, не дали всем вдруг окружить его.
На другой же день, взявши десяток червонцев, отправился он к одному издателю ходячей газеты, прося великодушной
помощи; был принят радушно журналистом, назвавшим его тот же час «почтеннейший», пожавшим ему обе руки, расспросившим подробно об имени, отчестве, месте жительства.
Кроме того, он ни в каком случае не отказывался помочь
другому и протянуть руку
помощи бедному художнику; веровал простой, благочестивой верою предков, и оттого, может быть,
на изображенных им лицах являлось само собою то высокое выраженье, до которого не могли докопаться блестящие таланты.
Сначала молитвенные помыслы перебивали, как это всегда бывает,
другие мирские мысли, но потом, когда силою воли она принудила себя сосредоточиться, ей почудилось, что она не молится, а беседует с добрыми
друзьями, готовыми прийти к ней
на помощь, посоветовать, выручить из беды, разделить тяжесть горя.
— Караул! Караул! — отозвалась
другая тень из переулка, не подбегая, впрочем,
на помощь.